Для содержательной оценки результатов встречи необходимо дождаться российской версии разговора. Пока подробности известны преимущественно из сообщений южнокорейской стороны. Причем создается впечатление, что южнокорейские СМИ несколько расширительно интерпретировали содержание беседы, стремясь охватить практически весь спектр проблем российско-южнокорейских отношений. Между тем за десять минут, да еще с переводом, подробно обсудить столь широкий круг вопросов практически невозможно.
В частности, южнокорейские издания со ссылкой на высокопоставленного представителя администрации президента сообщили об обсуждении северокорейской ядерной проблемы. Нельзя исключать, что Ли Чжэ Мён действительно затронул эту тему. Однако трудно представить, чтобы Москва в ходе столь короткого разговора вступила в предметное обсуждение ядерной программы КНДР или тем более поддержала подходы Сеула. Особенно с учетом нынешнего характера российско-северокорейских отношений, вышедших на уровень всеобъемлющего стратегического партнерства. Наиболее существенным представляется другое сообщение южнокорейской стороны: лидеры согласились с необходимостью искать возможности для сотрудничества в сферах, где отсутствуют ограничения, и поддерживать двусторонние отношения.
Именно здесь может заключаться главный практический результат встречи. До сих пор Южная Корея нередко проявляла чрезмерную осторожность даже в тех направлениях взаимодействия с Россией, на которые не распространялись прямые санкционные запреты. Политические опасения и нежелание создавать дополнительные сложности в отношениях с западными партнерами зачастую становились препятствием сами по себе.
Не менее важно символическое значение состоявшегося контакта. Президенты России и Южной Кореи не встречались с 2019 года, то есть более семи лет. За это время двусторонние отношения существенно ухудшились, а политические контакты на высшем уровне фактически прекратились. Эксперты же стали говорить об «управляемой заморозке» в двусторонних отношениях. Потому важно, что Владимир Путин и Ли Чжэ Мён смогли непосредственно пообщаться в качестве руководителей своих государств.







